История одной дружбы

Сколько себя помню, имя Каныша Имантаевича Сатпаева в нашей семье произносилось с каким-то особенным благоговением. Я знала с детства, что именно Қаныш-аға сыграл огромную роль в том, что мой нағашы-ата Абдрахман Токтыбаевич Токтыбаев стал горным инженером, окончив в числе первых выпускников Казахский горно-металлургический институт, а имена Таисия Алексеевна, Мизя (Меиз Сатпаева) слышала очень часто в разговорах взрослых.

Сегодня я хочу рассказать о той дружбе, которая связывала в продолжение жизни двух мужчин и соединяла невидимыми нитями судьбы семьи Сатпаевых и Токтыбаевых. Как известно, каждый выбирает для себя свои ценности в жизни. Люди, одинаково мыслящие, зачастую притягиваются, их связывает искренняя дружба, которая помогает преодолевать невзгоды в жизни. Они помогают в любой ситуации и умеют вовремя поддержать в ненастные дни добрыми словами. Все, что происходило в жизни Қанеке, было доподлинно известно моим папе и маме, как я называла своих дедушку и бабушку (светлая им память!), так как с рождения воспитывалась ими как младшая дочь, узнав уже позже, что на самом деле прихожусь им внучкой, благодаря которым я никогда не ощущала себя растущей без отца. В семейном архиве, оставшемся мне в наследство, имеется множество фотографий, которые были высланы дедушке вдовой Қаныша-аға Т.А.Сатпаевой, дарственные книги, подписанные ее рукой, вырезки из журналов и газет, в которых есть что-либо о незабвенном, дорогом и уважаемом для нашей семьи Қанеке. Когда мне еще не все было понятно, я думала, что Каныш Имантаевич является старшим родственником папы. Потом, после моих многочисленных расспросов, мне было объяснено, что Қанеке познакомился с Абдрахманом-ата, с сыном бывшего батрака, когда он был еще подростком. Видимо, мальчик показался умному, проницательному и мудрому Қанышу-аға любознательным, неглупым и понятливым. По настоянию старшего товарища Абе, как называл деда Каныш Имантаевич, поступил в школу ФЗУ, затем с благословения опять-таки Қанеке, который сказал, что республика нуждается в местных кадрах, «за такими, как ты – будущее», продолжил учебу в вузе. Все так, как сказал когда-то поэт Саади: «Твой истинный друг, кто укажет в пути препятствия все и поможет пройти».

Просто удивительно, как сумел разглядеть в том самом неказистом с виду юнце будущего грамотного горного инженера, прекрасного производственника, хозяйственника и руководителя, друга по жизни молодой, но зрелый не по годам Каныш Сатпаев?! Дальновидность и умение разбираться в людях, присущие этому великому человеку-ученому, налицо: А.Токтыбаев с 1949 года в продолжение 34 лет проработал управляющим Жездинским марганцевым рудоуправлением, заслуженный горняк, награждался орденами Трудового Красного знамени и Знак Почета, множественными медалями, был обладателем нагрудного знака «Шахтерская слава» 2 и 3 степеней, после выхода на заслуженный отдых получал пенсию как пенсионер республиканского значения. Выходит, не зря в его судьбе, причем, с дальним прицелом, принял участие Каныш Сатпаев. Между ними были 14 лет разницы в возрасте, но Қаныш-аға относился к Абеке, как говорил сам дедушка, не как к младшему, а как к своему ровне. Но с первого момента их знакомства, видно так было угодно судьбе, видно именно так и случается, когда родственные души находят друг друга, Қанеке на правах старшего всегда старался поддержать и направить в правильное русло своего младшего друга, а потом и соратника. Когда речь зашла о том, кому доверить Жездинский марганцевый рудник, Сатпаев и не сомневался – им должен стать молодой инженер-горняк Абдрахман Токтыбаев, работавший там в то время начальником участка. «Опыта у тебя действительно немного, – задумчиво проговорил Каныш Имантаевич. – Но если учесть то, что ты приобрел здесь, да до этого кое-что повидал, – немало получается. Нет, Абе, ты достаточно зрелый человек, к тому же, закаленный на производстве. Не красит джигита, когда в тридцать лет он говорит о себе: я еще зеленый, неопытный. Таким, как ты, нашим преемникам, предстоит и дальше осваивать богатейшие недра жезказганского края…», – так об этом повествуется в отрывке из книги Медеу Сарсеке «Сатпаев».

Папа любил говорить о необычайной природной одаренности Қанеке как геолога, о его проницательном уме и широких взглядах, высокой эрудиции во всех отраслях науки, его умении ориентироваться в самых сложных научных и жизненных проблемах, находить наиболее правильные решения при обсуждении любых научных вопросов, доступности и человеческой простоте, комплексном охвате и ясном понимании всех попутных вопросов экономики богатейшего Жезказган-Улытауского региона. Мой дедушка до последнего своего вздоха вполне правомерно считал Қаныша-аға своим учителем, заботливым товарищем и старшим братом. Қанеке был для него настоящим светильником разума, не случайно Абдрахман-ата на одной из страниц в книге «Академик К.И.Сатпаев» особенным образом выделил замечательные и, по моему мнению, очень значимые для себя слова: «Если в 19 веке Чокан Валиханов был промелькнувшим метеором в изучении Востока, то Каныш Сатпаев в 20 веке явился исполином, гигантом научной отваги. Если Чокан Валиханов был ученым-одиночкой, то Каныш Сатпаев в наше время стал главой целой научной школы, незаурядным организатором науки, наставником и воспитателем огромной армии ученых Казахстана».
Я думаю, что смерть старшего товарища потрясла всех, кто его близко знал. Не был исключением в этом ряду и Абеке, мой дедушка. Номер газеты «Қазақ әдебиеті» за 2 февраля 1964 года, первая полоса которого посвящена этому трагическому событию, бережно сохраненный им, является тому подтверждением. И текст телеграммы, отосланной в Алматы семье Сатпаевых, говорит об этом: «Примите наше глубокое соболезнование, искреннее сожаление по поводу тяжелой утраты нашего дорогого товарища Каныша Имантаевича. Вместе с вами скорбим, будем чтить светлую память безвременно ушедшего Канеке. Токтыбаевы. (1.02.64 г.)». Но с уходом Қаныша-аға общение с его семьей, Таисией Алексеевной продолжалось. Вот телеграмма за 27.04.1970 г., видимо, поздравление с 1 Мая – тогдашним Днем международной солидарности трудящихся: «Сатпаевым. Вручить 30. 04. Поздравляем с Международным праздником. Желаем доброго здоровья, счастья в жизни. Токтыбаевы». Или конверт письма (текста самого письма, к большому сожалению, я не нашла), оттиск штампа Алматы от 23.11.1972 г., доставленный в Жезды пятью днями позже, заполненный руками Таисии Алексеевны Сатпаевой.

Помню, как сейчас, Мизя, я-то думала, что это и есть само имя, как оказалось, так называли между собой дочь Қанеке Меиз, тоже ставшей впоследствии доктором минералогических наук, дважды была у нас дома с визитом. Первый приезд ее в Жезды я помню урывками, второй пришелся, когда я училась в средних классах и жили мы уже в Руднике. Вошла статная миловидная женщина, манеры, поведение не как у нас, больше похожие на столичные. Я не сразу поняла, что это та самая Мизя. Разговаривала с папой как с родным дядей, вежливо, степенно, улыбаясь краешками губ и называя его, естественно так, как слышала с детства от своего отца, уважительно Абе. Я сидела, словно завороженная. Мне казалось, что если это дочь Сатпаева, то она обязательно должна быть важной, неподступной, но передо мной сидела женщина без всяких «понтов», как будто просто пришла к нам в гости не Меиз Сатпаева, а так, хорошая знакомая. Все же известное выражение «природа отдыхает на детях великих людей» не всегда является истиной. Здесь же, наоборот, природа постаралась дать ей все самое лучшее: и внешность, и ум, и внутреннюю культуру.

В гостиной нашего дома на самом почетном месте, где сейчас висит его собственный портрет, висели портреты самых уважаемых дедушкой людей – И.В.Сталина и К.И.Сатпаева (на фото). Все время, когда заходила речь о человеческом величии, доброте, щедрости души и других величайших чертах человеческого характера, разговор недвусмысленно поворачивался в сторону или «Стеке», или «Қанеке». Только эти двое были для моего деда олицетворением понятия «богочеловек». «Помню один разговор с Канышем Имантаевичем в поезде на пути в Москву, – писал в своих воспоминаниях А.Т.Токтыбаев. – Проезжали какую-то станцию, кажется, Тогуз, и я сказал что-то о скудности природы и бесплодности земли. Каныш Имантаевич усмехнулся и сказал, что бедность народа не говорит о его бесперспективности, а скудность природы – о ее бесплодности. И тут же пояснил свой афоризм: «Земли, которые мы проезжали, ожидает замечательное будущее. Именно здесь, под пустыней, простирается огромное пресноводное море. Кстати, в восточной части Аральского моря есть мыс, который называется Тущибас – «пресная голова». А это значит, что пустыне недолго оставаться, ибо там, где есть вода, ей нет места». Каныш Имантаевич был поразительным оптимистом. Оптимизм, как известно, не может основываться на одной голой вере. Сатпаевский оптимизм имел под собой солидную базу научного знания. В сущности, научно обоснованный оптимизм и есть научное предвидение».

Абдрахман Токтыбаев любил повторять, что гордится дружбой с Канышем Имантаевичем, безмерно благодарен судьбе за случайную когда-то встречу с ним, которая превратилась в неслучайную многолетнюю дружбу, проверенную временем и обстоятельствами в жизни. Я уверена, что дедушка хотел, чтобы я, слушая его рассказы и воспоминания, была в своих поступках и отношениях к своим друзьям честна и открыта. Он говорил: «Айлюш, будь чистосердечна с друзьями твоими, умерена в своих нуждах и бескорыстна в своих поступках. Так говорил великий полководец Суворов, так, по-суворовски мысля, прожил свою яркую, но непростую жизнь Қанеке, который всегда был и остается для меня самым близким другом, родным человеком, ближе и роднее каких не бывает на всем белом свете».

Айгуль ТУТЕЕВА.

Комментарии закрыты.