Если б не было войны…

Май 1941-го года. 33 выпускника Карсакпайского фабрично-заводского училища, среди них и 16-летний Акбар Аманжолов, оказались в Москве. Их отправили в столицу для прохождения практики на одном из московских металлургических заводов. Казахстану нужны были свои национальные кадры для развивающейся промышленности республики. Жили ребята в общежитии барачного типа в Марииной роще вблизи Останкино. Не по годам уже взрослые парни должны были ускоренно освоить профессию плавильщика и по возвращению домой влиться в ряды металлургов Карсакпайского медеплавильного завода – первенца казахстанской индустрии. Так и было бы, если б не война…

Немцы шли к Москве стремительно. Позади остались оккупированные Белоруссия, Украина, горел уже Смоленск, до столицы страны Советов оставалось несколько сот километров. Москва готовилась к обороне. Вместе с регулярными войсками, формировались полки ополчения. Вот в одну из них и записались добровольцами, приписав еще два года к призывному возрасту, 13 казахстанских комсомольцев. Акбар ага до сих пор точно помнит и день, и место призыва в ополчение: 5 июля 1941 года, военный комиссариат Дзержинского района города Москвы.

– Утром того дня нас собрали в здании института транспорта и велели никуда не выходить, к окнам не подходить, – вспоминает 88-летний ветеран Аманжолов. – Просидели мы в аудитории института до темна, затем пришел военный, построил нас, погрузили в автобус и выехали из города. К утру подъехали к опушке леса и приказали нам копать противотанковые рвы. Затем нас переодели в военную форму, меня назначили командиром отделения. Обучали нас рукопашному бою, как владеть лопатой и палкой. На одно отделение выдали одну винтовку Мосина образца 1892 года с одной обоймой патронов. Потом, уже в конце июля, начали вооружать винтовками. Мне досталась винтовка с оптическим прицелом. Ее никто не хотел брать, а у меня было острое зрение и исключительный слух.

Мы с кадровиками попали в отдельный разведывательный батальон. Разведчикам не положено было знать к какому полку, дивизии мы относимся, командиров знали только в лицо. В начале войны не было линии фронта, почти не было связи между расположениями войск. Нас частенько отправляли на разведку, чтобы выяснить в каком направлении идет враг, какие населенные пункты он занял.

В конце августа 41-го в одной из разведывательных вылазок мы почувствовали запах дыма, не махорки, совсем незнакомый нам запах, когда вышли к окраине леса, увидели сверкание света, была слышна чужая речь. Мы удостоверились, что это немцы. Вернулись к своим и доложили командиру об увиденном.

Не раз отделение сержанта Аманжолова совершало успешные разведывательные рейды, что помогало вести нашим частям бои местного значения. Как-то в их расположение приехали на двух танкетках командиры, наглухо застегнутые в плащ-палатки. Один из них перед строем объявил, что дивизии присвоено звание «гвардейская». Затем командир батальона скомандовал: «Сержант Аманжолов, выйти из строя!» Он вышел. Один из старших командиров спросил: «Действительно, этот мальчишка – разведчик?». Комбат ответил: «Так точно. Он не раз ходил в разведку, добывая ценные сведения. Шустрый малый». К Аманжолову подошел коренастый военный, сказал: «Молодец, спасибо за службу!» и вручил командирские часы. Аманжолов ответил: «Спасибо за часы». Все засмеялись, а один из командиров подсказал: «Ты отвечай: «Служу Советскому Союзу!». Так и ответил. Потом уже командир батальона спросил его: «Ты знаешь кто тебя часами награждал? Это наш командующий фронтом». Спустя 13 лет в киножурнале Аманжолов узнал его. Это был Маршал Жуков.

В первые месяцы войны Красную Армию преследовали неудачи, этому способствовали неразбериха и суматоха. Бывало попадали под обстрел своих войск.

– В начале октября с разведкой пришли в населенный пункт, – рассказывает Аманжолов, – местный житель сказал, что днем была стрельба за железной дорогой. Мы вернулись и доложили об этом командиру. По тревоге подняли батальон и вошли в эту деревню, в нашу сторону начали бить шквальным артиллерийским огнем. Огонь прекратился, когда на одном из здании мы подняли красный флаг. Оказывается свои же били своих.

Самое страшное на войне – видеть своими глазами смерть людей, мучения раненых, оставшихся без крова, потерявших близких мирных жителей. Все это довелось увидеть Акбару Аманжолову в трагические месяцы 41-го. На поле брани впервые безусый мальчишка увидел раненого солдата. Видимо мусульманин, он со стоном кричал: «О, Аллах Акбар!». Услышав свое имя он удивился: «Откуда он знает, что меня зовут Акбар?!». Подбежал к нему, а у него нога перебита. Более километра тащил Акбар его на себе до хозвзвода своей части. Видел он и пострашнее, как в воздух от бомбежек летели куски человеческих тел… В один из таких бомбежек его контузило и ранило в колено левой ноги.

Помнит ветеран и эпизоды боев с танками противника. Как-то разведбатальон делал марш-бросок и по пути наткнулся на фашистскую огневую точку, располагавшуюся на крыше колхозного амбара. Завязалась перестрелка, разведчики сумели уничтожить эту точку врага. Но по направлению к ним вышли два фашистских танка. Как командир отделения, Акбар вызвался добровольцем и ему дали 4 ручные гранаты, перевязанные ремнем. Он пополз по пшеничному полю. Впереди равнина, ни кочки, ни ямки. Оба танка остановились возле амбара. Незаметно не подползешь. С переднего танка открылся люк и оттуда высунулся немец в черном комбинезоне, начал с бинокля осматривать окрестность. Тут Акбар услышал внутренний голос матери: «Ат, балам, ат!» («стреляй, сынок, стреляй!»). Он прицелился в голову танкиста и нажал курок оптической винтовки. Услышал ответный глухой звук «Фулп»: пуля попала в цель. Фашист повис на крышке люка, его сразу оттащили обратно, люк закрылся. Немного постояв, оба танка развернулись и укатили. Акбар в шоковом состоянии дошел до командного пункта, отдал связку гранат. Командир у него ничего не спросил, все было отражено в лице молодого разведчика.

В бою другое дело, но в 17 лет он воочию увидел, как пулей, пущенной его рукой, он убил человека. Пусть он был врагом, все равно это было потрясением для психики юноши. Тогда он еще не знал, какие более страшные испытания ждут его впереди, что приготовила ему эта ужасная война…

В конце октября 41-го при прорыве из окружения они попали под массированный обстрел. От взрыва шрапнельной мины Акбар был оглушен и потерял сознание. Пришел в чувство от сильного удара в ногу. Перед ним с автоматом наперевес стояли два немецких солдата. «Ауф штейн!» – крикнули они и передернули затвор автомата, но, увидев его мальчишеское лицо азиатского типа, засмеялись и сказали: «Киндер, шнель!». Тут же, на поле боя, немцы на месте расстреливали раненых красноармейцев. Его и еще одного пленного привели к разбитой железнодорожной станции города Вязьма.

Так закончились фронтовые дороги московского ополченца Акбара Аманжолова, начались дороги длиною в четыре года, военнопленного Акбара Аманжолова, полных мучительных мытарств, холода и голода.

Были побеги, четырежды был приговорен к расстрелу, смотрел смерти в лицо, но выжил ради возвращения домой. Победный май 45-го не принес ему радости встречи с родной землей и близкими. Советская власть повесила на него ярлык предателя и сослала в Сибирь, на Колыму. Да, он, находясь в плену, был зачислен в состав русской освободительной армии (РОА), но с оружием в руках не воевал против своих, наоборот, за помощь партизанам немцы расформировали части РОА и отправили их в Германию, опять в концлагерь. Все, что с ним случилось, он не скрывал тогда в 45-ом перед следователями СМЕРШа и НКВД, не скрывал и потом. Потому что он до сих пор считает, что надо быть честным до конца перед самим собой и перед людьми.

Его судьба в плену, и в немецком, и в советском, драматичная и полная жажды жизни, достойна долгого повествования. Это уже другая история…

Если бы не плен, кто знает, может быть разведчик Аманжолов героически прошел бы все фронтовые дороги и как солдат Победы расписался бы на стенах поверженного Рейхстага, а после войны стал бы знаменитым металлургом или же известным изобретателем, а может быть музыкантом. Ведь талантливый и целеустремленный человек, который верит в человечность и честность (каковым до сих пор остается быть Акбар ага), добивается в жизни всего. Возвратился Акбар Аманжолов домой с войны через 17 лет, в 1958 году. Вернулись с войны и его пятеро старших братьев – Турлыбай, Кадыр, Садыр, Абдыкадыр и Кали Аманжоловы.

Хоть и прошло уже более 70 лет, до сих пор ищет Акбар ага своих однополчан, тех 13 казахстанцев, мальчишек-добровольцев, кто наравне со всеми приняли первый бой под Москвой и отстояли столицу от фашистских захватчиков. С этой целью он обратился в российскую телепрограмму «Жди меня» в надежде, что кто-то из них или их близких откликнется на его поиски, или же найдутся те, кто помнит молодого казаха, кого в немецком плену называли «Сашка, Алекс».

Если б не война, совсем по другому сложилась бы судьба Акбара Аманжолова и его сверстников. Но время было такое и оно выбрало их, чтобы в лихую годину испытать на прочность и преданность своей Родине.

Мади Альжаппаров.

Комментарии закрыты.