Кайрат ЛАМА ШАРИФ: «Религиозный экстремизм — враг истинной веры»

Религиозный экстремизм сегодня — это проблема как сильных, так и слабых стран, как на Западе, так и на Востоке. Но в каждой стране, в каждом обществе есть свои особенности.

Что представляет собой религиозный экстремизм в Казахстане? В чем его корни и каковы пути борьбы с этим злом?

На эти и другие вопросы отвечает Председатель Агентства по делам религий Кайрат Лама Шариф.

– Что бы вы могли сказать о соотношении понятий «профилактика религиозного экстремизма» и «противодействие религиозному экстремизму» и как они реализуются на практике?

– Сегодняшними вызовами и угрозами стабильности в такой общественно важной и чувствительной сфере как религиозная являются проявления экстремизма: будь то идеология, призывы или акции.

Безусловно, мы должны и обязаны противодействовать экстремизму в религиозной сфере, которая ведется согласно Закону РК «О противодействии экстремизму». Противодействие экстремизму — это деятельность государственных органов, направленная на защиту прав и свобод человека и гражданина, основ конституционного строя; на обеспечение целостности и национальной безопасности нашей многоконфессиональной страны от экстремизма; на предупреждение, выявление, пресечение экстремизма и ликвидацию его последствий, а также выявление и устранение причин и условий, способствующих осуществлению экстремизма.

Поэтому, противодействуя так называемому религиозному экстремизму, одной из функций государства является защита собственных граждан, обеспечение национальной безопасности, предупреждение экстремизма и устранение его причин и предпосылок. То есть, можно сказать, что на законодательном уровне приоритет отдается предупреждению экстремизма на стадии его возникновения.

Предупреждение экстремизма воплощается в его профилактике, которая, согласно упомянутому закону, представляет собой систему правовых, организационных, воспитательных, пропагандистских и иных мер.

Во исполнение норм отечественного законодательства агентство реализует задачу по осуществлению информационно-пропагандистских мероприятий, которая закреплена в Положении об Агентстве Республики Казахстан по делам религий. В ее рамках создаются информационно-пропагандистские группы по обеспечению свободы вероисповедания и предупреждению религиозного экстремизма среди населения, которые при организующей роли агентства и его территориальных департаментов проводят работу по всему Казахстану. В составы таких групп входят специалисты-религиоведы, теологи, ученые, работники центральных и местных исполнительных органов по делам религий. В ходе своей работы информационно-пропагандистские группы стараются охватить максимально широкие социальные слои и, в первую очередь, молодежь, довести до населения истинные гуманистические начала религии, привить им традиционные духовные ценности и сообщить об опасности вовлечения в радикальные религиозные жамагаты.

Так, членами этих информационно-пропагандистских групп за первое полугодие 2012 года проведено порядка 1 600 мероприятий, в том числе с жамагатами. Проведены семинары, совещания и круглые столы: охват населения составил более 53 500 человек.

– Чтобы эффективно противодействовать религиозному экстремизму, необходимо, условно говоря, знать врага в лицо. Как вы представляете себе сегодняшнего экстремиста?

– Все понимают, что экстремизм начинается с идеологии, то есть с тех идей, которые мотивируют и направляют людей к действию. Поэтому религиозный экстремизм можно назвать последствием распада СССР, когда рухнули старые идеалы, а новых общество еще не создало. Именно тогда потянулись к постсоветскому пространству со всего земного шара различные варианты общественного и государственного устройства. Не остались в стороне и зарубежные религиозные и религиозно-политические группы. Следует учитывать, что в непосредственной близости от наших западных границ проходили боевые действия Российской Федерации против боевиков, которые заявляли о своем праве на суверенное отделение на основе собственных религиозно-политических представлений. Эти события имели идейные отклики на территории западных областей Казахстана.

В итоге, в таких условиях именно молодежь, как поколение на разломе эпох, в первую очередь подверглась идеологическому влиянию, а может, даже идеологической диверсии со стороны зарубежных экстремистских центров.

Поэтому сегодня портрет экстремиста – это, в общих чертах, портрет человека 20-30 лет, который воспринял пришедшие извне идейные установки, а иногда даже подвергался идеологической манипуляции. К этому необходимо добавить слой социальных проблем. Дело в том, что не все в силу субъективных и объективных причин находят свое место в жизни, могут поступить в университет или устроиться на хорошо оплачиваемую работу. Чувство отчужденности от ряда социальных благ толкает молодого человека на некий «реванш». Для этого ему хочется стать частью какой-то значимой и влиятельной группы или даже общественной силы. В 90-х годах, мы помним, молодежь стремилась войти в какие-то бандитские группы. Потом это стало неактуальным. Сегодня находится иной канал выхода маргинальной энергии — религиозный экстремизм.

Поэтому экстремист – это обязательно человек с проблемами: идеологическими, социальными, финансовыми, а также психологическими. Ведь иногда у человека есть все: и образование, и работа, и семья, даже таланты, а он уходит в радикализм. Причина — психологическая неустойчивость.

– Принято считать, что сегодняшним экстремистом является молодой человек с отпущенной бородой и подкороченными брюками, а его спутницей является девушка в хиджабе. Насколько вписываются данные образы в социальный портрет экстремиста?

– С одной стороны, вопрос бороды и ношения одежды, предписанной религией, – это вопрос личного выбора каждого человека.

Кстати, это особенность не только ислама. Мы сегодня можем видеть и православных христиан с бородой, и женщин-христианок с покрытыми волосами. Поэтому борода и одежда – это еще не показатель чего бы то ни было.

Более того, человек с экстремистскими устремлениями может намеренно изменить облик, который ему «традиционно» приписывают, и как бы слиться с окружающим светским обществом для достижения своих неправомерных целей. Так давно уже действуют радикалы за рубежом, в Казахстане в последнее время они также перенимают эту тактику.

Другое дело, что религиозную мотивацию в выборе одежды трудно назвать уместной при работе, например, на государственной службе или в общеобразовательной школе. Это сегодняшние реалии Казахстана, который является светской и при этом многоконфессиональной страной. Поэтому нужен какой-то один общий для всех и нейтральный стандарт. Представьте, какой разнобой в перспективе может возникнуть, если верующие различных религий будут надевать на работу, скажем, в акимате или поликлинике одежду, исходя из религиозных соображений.

– В связи с религиозным радикализмом в Казахстане чаще всего говорят о салафизме. Скажите, чем отличается салафизм от традиционного для Казахстана ханафитского мазхаба?

– Начнем с того, что мазхабы в суннитском исламе нельзя сравнивать, например, с православием и католичеством в христианстве. Само слово «мазхаб» буквально означает «направление движения». Есть «мазхабы по фикху» – исламскому праву, и есть «мазхабы по акыде» – вероубеждению. То есть правовые школы шариата – это одно, а богословские школы с их представлениями о боге – это другое.

Как правило, «мазхабами» называют правовые школы, а богословские школы называют «акыдами». По этим двум признакам можно классифицировать все направления в исламе. Но следует четко понимать, что мазхаб и акыда – это разные вещи. Например, материальные предметы можно классифицировать по форме и по цвету. При этом предмет может быть квадратным и одновременно красным, красным и круглым, круглым и зеленым и т.п. А спрашивать, например, красный он или круглый – некорректно по сути.

Так вот, как известно, традиционных правовых мазхабов – четыре: ханафитский, шафиитский, маликитский и ханбалитский. Крупнейших богословских школ две – ашаритская и традиционная для всей Центральной Азии – матуридитская. При этом исторически сложилось так, что матуридитская акыда чаще всего сочетается в конкретных регионах с ханафитским мазхабом, ашаритская – с шафиитским и маликитским мазхабами, и так далее.

В странах широкого распространения салафизма – это Саудовская Аравия и некоторые соседние с ней страны Персидского залива — преобладает ханбалитский мазхаб. Но сам салафизм не считает необходимым строго придерживаться одного мазхаба, некоторые из салафитских ученых вообще отрицают такую необходимость. Поэтому можно видеть салафитствующих жигитов, только вчера научившихся читать намаз, и при этом безапелляционно заявляющих: нам, мол, не нужен мазхаб.

Салафиты считают, что исповедуют чистую акыду салафов – буквально «предков, предшественников». Так называют в исламской традиции первые «три праведных поколения», то есть сподвижников пророка Мухаммада и два последующих поколения мусульман. Но многие представители традиционных богословских школ с этим не согласны.

Также большинство салафитов в Казахстане на корню отрицают большинство казахских традиций, считая их «бидъатом» («недозволенным новшеством») или «ширком» («приданием Аллаху сотоварищей»). При этом они не дают себе труда вникнуть в исторические причины появления некоторых национальных традиций казахов.

Еще одна проблема в том, что наши так называемые приверженцы салафизма нередко берут фетвы саудовских шейхов, вынесенные ими, вообще-то, для своих сограждан — саудитов, и начинают механически применять их в Казахстане. Хотя общеизвестно, что в исламской традиции фетвы для каждой конкретной страны должны выносить свои, отечественные ученые-улемы. По одному и тому же вопросу вердикт может быть различным в зависимости от условий конкретного общества. Повторяю, это азы исламского права. В Священном Коране сказано, что Всевышний Аллах создал людей разными («О люди! Воистину, Мы создали вас из мужчины и женщины и сделали вас народами и племенами, чтобы вы узнавали друг друга). (Коран, сура 49 «Комнаты», аят 13).

Сейчас главное — уберечь молодежь, подрастающее поколение от увлечения такими взглядами. А там, глядишь, и многие из уже ушедших туда могут одуматься. Уже сейчас салафиты в большинстве регионов ведут себя намного осторожнее, чем в 2000-е годы. Некоторые даже соглашаются принять традиционный ханафитский мазхаб в своей повседневной практике — по крайней мере, приходя в мечеть, уже не кричат громко «Амин!», если имам просит не делать этого.

– А те, кто совершают террористические акты, взрывают себя, стреляют в полицейских — кто они?

– Это делают такфиристы и джихадисты. Собственно, это две стадии единого процесса, от такфира до объявления джихада – один шаг.

По своим богословским взглядам они относятся к салафитам, то есть исповедуют салафитскую акыду, но в политическом плане действуют по методу Саида Кутба — египетского радикала, казненного в 1966 году, которого иногда называют «крестным отцом» практически всех экстремистских течений в современном мусульманском мире. Он же — один из идеологов радикального крыла движения «Братья-мусульмане». Поэтому мы считаем, что такфиризм представляет собой одну из самых опасных разновидностей религиозного экстремизма.

– А что такое «такфир»?

– Это слово происходит от того же корня, что и слова «куфр» — «неверие», «кафир» — «неверующий». Сделать такфир — значит, объявить кого-то неверующим. Причем кого-то, кто сам себя считает мусульманином. Например, у нас в Казахстане излюбленное занятие такфиристов — объявлять «кафирами» всех, кто не совершает пятикратный намаз, то есть большинство окружающих. Хотя это противоречит позиции большинства исламских ученых всех времен.

В традиционном фикхе — исламском праве — четко определены условия вынесения такфира, и все они грубо нарушаются нашими доморощенными радикалами. Именно поэтому так необходимо повышение религиозной грамотности наших мусульман — чтобы любой мог запросто указать такфиристу на его очевидные ошибки.

– Помимо салафитов, в последнее время все чаще можно слышать о движении под названием «Таблиги жамагат». Что вы можете о нем сказать?

– «Таблиги жамагат» – буквально «Община проповеди». Это аполитичное, пацифистское религиозное движение, организованное в 1926 году в Индии духовным учителем по имени Маулана Мухаммад Ильяс.

Особенностью движения является отсутствие программы, устава, института членства и т.п. Формально их как бы не существует вовсе. Именно в связи с этой своей особенностью данная организация-»невидимка» многие годы оставалась вне поля зрения экспертов.

– Какую опасность таит в себе это движение?

– Таблиговцы считают, что главное – это искренность в вере, прилежная практика и активная проповедь от двери к двери. Но они пренебрегают приобретением глубоких религиозных знаний, считают это несущественным. А у нас и своих безграмотных проповедников достаточно. То, что подходило для Индии 20-х годов прошлого столетия, совсем не подходит для Казахстана в XXI веке.

За внешней аполитичностью таблиговцев все же проявляются признаки неприятия светских устоев государства и органов государственного управления. Они старательно насаждают обществу особый образ жизни, подразумевающий аскетизм, беспрекословное подчинение своему руководителю.

Кроме того, приверженцы этого движения часто пренебрегают работой, заботой о благосостоянии своих семей. Например, они могут оставлять своих жен и детей и отправляться в долгие странствия — хорошо, если в пределах страны, а могут и за границу податься.

– В обществе возникают вопросы в связи с тем, что в ходе спецопераций, как правило, всех террористов уничтожают. Насколько адекватно подобное применение силы?

– В обществе идет активная борьба с проявлениями терроризма и экстремизма. Последние контртеррористические операции свидетельствуют о том, что правоохранительные органы накопили опыт в борьбе с терроризмом. Они выявляют радикалов и предупреждают преступления, которые готовятся против общества.

Действительно, во время нескольких антитеррористических операций, проведенных в Алматы, Атырау и других регионах, были уничтожены практически все члены террористических группировок. Практика показывает, что террористы отличаются особой жестокостью, ценность человеческой жизни как чужой, так и своей, для них не имеет никакого значения.

Зачастую идет сращивание криминальных элементов с религиозными радикалами. Фактически под прикрытием религиозной идеологии действуют преступники, которых обезвреживают правоохранительные органы.

В ходе проведения спецопераций силовики предлагают этим лицам добровольно сдаться и сложить оружие. Однако, террористы не идут на контакты и оказывают ожесточенное сопротивление. Хотелось бы отметить, что наши правоохранительные органы теперь лучше подготовлены к такого рода ситуациям. Можно напомнить, что в прошлом году во время спецопераций были жертвы со стороны сотрудников полиции и спецназа. В последнее время удается предотвратить жертвы со стороны силовиков и населения, несмотря на то, что мы имеем дело с хорошо вооруженным и жестоким противником. Многие из террористов участвовали в организации и проведении терактов против органов полиции. Кроме того, у многих из них есть криминальное прошлое.

Следует отметить, что работа спецслужб включает не только антитеррористические операции и уничтожение террористов. Ведется значительная работа по предупреждению терроризма. В последние годы был предотвращен ряд терактов, ликвидирован ряд радикальных группировок. В судах Актобе, Алматы, Уральска, Атырау проходят процессы над подозреваемыми в экстремистской и террористической деятельности. Но, к сожалению, угроза сохраняется, и ее масштабы по-прежнему вызывают беспокойство.

– Как противостоять радикальным религиозным течениям?

– Существуют силовые методы и превентивные. Необходимо качественное улучшение превентивной работы. В этой связи необходимо противодействовать распространению экстремистских идей в обществе прежде всего интеллектуально. Очень существенна роль теологов в совокупности с иными мерами воздействия по нейтрализации религиозных экстремистов. Опытные теологи, религиоведы, эксперты в сфере религий — это та категория общества, которая способна грамотно и квалифицированно противодействовать идеологам экстремистов и радикалов. Теологи обладают универсальными знаниями из сокровищницы Священной книги — Корана. Наличие достоверных знаний в области религиозной догматики, доктринальных положений вероисповеданий, обрядов, ритуалов и иной культовой практики позволяют им смело оппонировать своим идейным противникам. Также поисками эффективных путей противодействия радикальным религиозным течениям занимаются отдельные научно-исследовательские центры и институты.

– Говоря об исламе, возникает вопрос о совмещении современного образа жизни, образования и культуры с религией. Иными словами, возможно ли совмещение модернизации и ислама?

– Духовная практика ханафитского мазхаба с уважением относилась к национальной культуре и общечеловеческим ценностям. В основе такого понимания лежат исконно присущие исламу толерантность и открытость. Очевидно, что мировоззренческая база нынешнего межэтнического и межконфессионального согласия в Казахстане была заложена на протяжении полутора тысяч лет бытования ислама.

Современное общество ставит вопрос о том, что можно сочетать растущую религиозность и модернизацию общества. Модернизация нашей страны связана с формированием в обществе таких ценностей, как справедливость, честность, духовность, знание, труд, доверие и верховенство права. Все эти ценности являются и ценностями ислама. Но для этого важно действовать рука об руку с духовенством. В мечетях во время проповедей должны звучать не только призывы к вере, но и призывы молодежи к духовному развитию, образованию, самосовершенствованию, труду во благо общества.

В эпоху мусульманского Ренессанса религия способствовала высокому уровню культуры, науки, философии, образования. Имена выдающихся ученых и мыслителей, действовавших в лоне исламской духовности, известны всему миру.

Но в наши дни, к сожалению, есть силы, которые противопоставляют религию и светскую жизнь. В действительности вера не должна отрывать наших граждан, в первую очередь молодежь, от знаний, образования, семьи, народных обычаев и традиций. Посещение мечети не должно препятствовать молодым людям получать качественное образование, они должны развиваться и интеллектуально, и физически. Ислам не приемлет изоляцию и застой, он обращает верующих к общепризнанным гуманистическим ценностям.

– Спасибо за интервью.

Беседу вела Жанна Даулеткызы. (По сети Интернет).

Комментарии закрыты.