Не ради славы

Многих дат эпизодов, связанных со спасением людей Нуржан Оспанов уже и не помнит – столько их было за его 27-летнюю службу спасателем. Поэтому увесистый журнал происшествий у него всегда под рукой. Но вот сами эпизоды настолько прочно врезались в его память, что, вспоминая, он словно заново переживает их. Тщательно скрываемое внутреннее волнение выдают лишь крепко сцепленные пальцы рук.

«Очень упорный», – так говорят о нем сослуживцы, и советуют, – «когда будете говорить с ним, попросите его рассказать о Калинине, которого он нашел уже после приказа о прекращении поисков».
– В 8:20 16 января 2010 года поступил звонок, – с минуту пролистав журнал происшествий, идет навстречу Нуржан Оспанов, заместитель командира взвода по оперативной работе РГП «Профессиональная военизированная аварийно-спасательная служба». – Пропал человек. Мы выехали. Три дня искали впустую – все облазили, но тщетно. На четвертый день поступил приказ поиски прекратить. Но душа была не на месте, думаю, еще раз гляну. Я тогда командиром отделения был. Решил пройти в сторону закола. Один. Страшно, может обрушиться в любой момент. По этой же причине кричать нельзя. Но рискнул. Крикнул. Слышу, в ответ вроде тоже кто-то кричит, но тихо. Прислушался, – точно. Пошел на звук голоса. Протиснулся сквозь узкий проход, а там дальше обрыв. Но крик-стон идет оттуда. Подполз, и вижу, он там на уступе лежит. Черный уже весь. Спрашивает: «Кто?» Отвечаю: «ВГСО». В общем, вытащил его, доволок до клети – сам ходить почти не мог, слабый был настолько. А там уже и комиссия, и инспекции, и шахтеры, и т.д. Я, как нашел парня, сразу по рации сообщил. Евгений Калинин его зовут. Сейчас бегает. А тогда объяснил, что решил срезать путь до клети, пошел короткой дорогой, но оступился, потерял фонарь, в темноте заблудился, упал, сломал бедро и едва не слетел в пропасть. Мне потом, спустя год, за его спасение медаль дали. Не помню уже, как называется. Лежит дома, в шкафу. А что, один раз показал, и достаточно.
Как здесь служится? Если об условиях, то до 2000 года тяжело было. Зарплату продуктами, бывало, получали. Но пережил. Семьи на тот момент не было еще. Это сейчас у меня и жена есть, Акгуль, и двое детей – дочка Аружан и сын Нурбол. Конечно, семья за меня переживает – работа слишком опасная. Как авария, супруга обязательно лепешки печет и раздает, чтобы я домой живым и невредимым вернулся. Ведь отличие нашей профессии от других спасательных служб – работа под землей. Спускаться в шахту опасно вообще, а после аварии, когда все держится на честном слове, риск увеличивается на порядок. Причина всех аварий – человеческий фактор плюс изношенная техника. Мы выезжаем на пожар, на завал, на прорыв воды, на поражение электротоком. Но самое страшное – это, конечно, пожар. Помню, тушили на 65, там дробилка есть на одном из горизонтов. На дробилке загорелись ремни. И маслостанция загорелась. Попали мы туда, а там все в дыму, ничего не видно. Под ложечкой сосет – не туда ступишь и улетишь вниз. Но справились. И на завал идешь, тоже дрожь берет. Однажды на 65-й на завал пошли, а там рядом еще один забой, и там палят. В общем, как бомбануло, нас чуть взрывной волной не вынесло… Людей тоже ищем. На той же 65-й, помню, «Катерпиллар» упал в рудоспуск. А там на 50-60 метров надо спуститься. Нужен был человек с небольшим весом. Вызвался я. Пошли с командиром. Через несколько метров увидели «катер»: лежит, а под ним погибший водитель, ему ноги прижало. Как он туда попал, не понятно. Может, выбросило из кабины при падении. В общем, подкопали осторожно, вытащили.
Но на самых сложных случаях я не присутствовал, не моя смена была. Это когда горела скиповая на 67-й и опрокинулась клеть при подъеме на 65-й. Тогда много людей погибло…
Да, отбор к нам серьезный. Обязательно должна быть служба в армии. Плюс пару лет подземного стажа, чтобы была смежная горная профессия – времени просто нет на то, чтобы вызывать профильных специалистов. А сейчас текучести кадров нет. Коллектив, в основном, молодой.
Как я стал спасателем? Ничего необычного. Мой брат работал здесь, тогда еще в военизированном горноспасательном отряде (ВГСО). Он уговорил: меня привлекло, что на пенсию здесь уходили с 50 лет, как шахтеры. Потом, конечно, льготы всем отменили. Тогда именно это повлияло на выбор профессии. Сначала пять лет в газвзводе служил. После 1995 года определили в опервзвод. Был бойцом, потом командиром отделения стал, сейчас, вот, дослужился до заместителя командира взвода. Если все повернуть вспять, то, возможно, стал бы горняком. Хотя вряд ли. В моем случае не я выбирал профессию, а профессия выбрала меня. Классика.
Записал Евгений Ванюшов.
Фото автора.

Комментарии закрыты.